Прометей

Материал из Энциклопедия символики и геральдики
Перейти к: навигация, поиск
Прометей и орел. Деталь чернофигурной чаши. Эллада, ок. 540 г. до н.э.
Гера и Прометей. Фрагмент росписи краснофигурного килика Дуриса. 470-460 гг. до н. э. (Париж. Национальная библиотека)
Пьеро ди Козимо. Миф о Прометее. Первая четверть XVI в.

Сын Иапета, титан, создатель человека. Он предвидел, что Зевс пойдет против Крона, и принял сторону богов. Помогал при рождении Афины из головы Зевса, а та в благодарность обучила Прометея архитектуре, астрономии, математике, навигации, медицине и. металлургии.

«Мыслящий наперед», «предусмотрительный», «предвидящий», символический образ веры в человечество наперекор приговору богов. Перехитрил Зевса в их пользу с помощью жертвоприношения, после чего Зевс лишил их дара вызывать огонь. Похищение огня сделало возможным создание цивилизации; в наказание Зевс послал людям Пандору. Символический образ упорного сопротивления творческого мыслителя неблагоприятной судьбе.

Часто предстает в поэтических сочинениях (Вольтер, Шлегель, Гердер, лорд Байрон), в изобразительном искусстве (Тициан, Рубене, Бёклин) и музыкальных произведениях (Бетховен. «Творения Прометея», Лист, Орфф). В разные века был олицетворением художника, получающего у неба огонь творческого вдохновения.

Символ сублимации (из родства орла и грифа), подтверждающей алхимическую связь принципов изменчивости и устойчивости. Одновременно, страдание (подобное Прометееву) соответствует сублимации благодаря ассоциации с красным цветом (цвет третьей стадии Великого Делания), вслед за черным и белым. Освобождение Прометея выражает действенность процесса сублимации и его результата (Пиобб керл-48). .

Каждая эпоха корректировала толкование фигуры Прометея, приспосабливая миф к …

Христианские писатели воспринимали языческого творца и его акт вмешательства как прообраз христианской истории; его наказание — как предзнаменование Распятия.

Романтический порыв XIX века сделал Прометея символом свободы, победителем тирании.


Зевс, чувствуя вызов человека, отказывал людям во владении огнем. Прометей, подступив к огненной колеснице солнца с помощью Афины, возжигает от неё факел, и дарит смертным кусочек тлеющего угля. Начиная с Эсхила огонь понимали как искру божественной мудрости, отличающую человека от низших существ; источник знания искусств и наук. Назначение Прометея — избавить человека от изначального невежества.

Зевс приковывает мятежника к столбу в горах Кавказа, где каждый день к Прометею подлетает орел и клюет его печень. Каждую ночь, когда в горах становится холодно, печень Прометея снова отрастает.

Через много лет Геракл освобождает Прометея из оков.

Прометей, «предвидящий», был мудрым, сильным и искусным титаном. В то же время он ставит под сомнение всемогущество и универсальность знаний Зевса, за что тот его невзлюбил.

Пробуждает к жизни с помощью воды «оплодотворенную семенем неба» и вдыхает в него пламя духа.

Из земли (глины)Прометей вылепил человека по подобию богов, вдохнул в творение божественную искру и тем самым стал творцом, а его творение стало равным ему самому. Этим Прометей вызвал зависть к себе богов.

Воплощение человеческого духа, устремленного в высь, овладевающего стихиями.

Зевс изгоняет Прометея когда тот пытался обмануть его, подсовывая худшие куски жертвенного мяса.

Наказание, наложенное на Прометея — он должен разделить участь созданных им людей в круговороте смерти и нового рождения. Орел, символ духа Зевса, выклевывает днем его печень, которая за ночь снова вырастает. Печень — местопребывание страстей и вожделений, которые хотя и могут быть подавлены (укрощены) духом, однако снова и снова восстают против него.

Но человеческий дух преодолевает наказание: Геракл убивает стрелой орла и освобождает Прометея. Геракл олицетворяет иной аспект человека, нежели Прометей: не только мужество, но и находчивость избавляют возгордившийся творческий дух Прометея. Он советует наказанному носить камень с Кавказа, вправленный в кольцо во исполнение наложенного Зевсом наказания. Этим актом преодолевается иллюзия реального мира, полного для смертных несчастий и наказаний. Хотя камень связывает Прометея с прошлой судьбой, он также символизирует преодоление человеческим духом фатальной заданности неподвластной ему судьбы.

Прометей лепит из глины человека

«Мет.», 1:76-88

Изображается перед статуей в натуральную величину (возможно, на пьедестале). Минерва может стоять рядом, указывая вверх. Иногда он изображается вручающим факел статуе, чтобы оживить ее. Это смешение мифов подходило для интерпретации человека, сподобившегося духовной благодати, в качестве христианской аллегории.

Прикованный Прометей; страдание Прометея.

В наказание за своё бунтарское поведение Прометей по приказу Юпитера был прикован Вулканом, богом-кузнецом, или, согласно некоторым авторам, Меркурием, к скале на Кавказе. Здесь в течение многих веков он подвергался мучению: к нему ежедневно прилетал орел, который клевал его печень. В этой ужасающей сцене, популярной у художников со времен античности, Прометей изображается распростертым, обнаженным, прикованным за кисти рук ц голени к скале, корчащимся от мук, когда огромный орел клюет его печень. Факел — напоминание о причине его наказания — лежит на земле. Могут присутствовать Вулкан или Меркурий, прикрепляющие цепи. Эта тема напоминает наказание ТИТИЯ — его печень клевал, вместо орла, коршун. В конце концов Прометей был освобожден Геркулесом, который изображается развязывающим его цепи. В руке он держит лук. Орел, пронзенный стрелой, мертвый лежит на земле.

Иллюстрации

Прометей и орел. Деталь чернофигурной чаши для питья. Эллада, ок.540 г.до н. э.

Литература

(???) J. Frilnkel: Vandlungen des Promecheus, Berlin 1910

(???) К. Kerfnyi: Prometheus, das griechische Mythologem топ der menschlichen Exisienz, Zurich 1946

(???) R. Trousson: Le Thtme de Promtthte dans la liti^rature europtenne, Gentve 1964

МНМ
[править]

Прометей — греч. Пromnteus

В греческой мифологии сын титана Иапета, двоюродный брат Зевса (см. рис.). Мать П. — океанида Климена (Hes. Theog. 507 след.; по другим вариантам: богиня правосудия Фемида, Aeschyl. Prom. 18, или океанида Асия, Apollod. I 2, 3). Братья П. (Hes. Theog. 509—518) — Менетий (сброшен Зевсом в тартар после титаномахии), Атлант (в наказание поддерживает небесный свод), Эпиметей (супруг Пандоры). Среди детей П. Девкалион (сын П. и Пандоры, Schol. Apoll. Rhod. III 1086), супруг Пирры (дочери Эпиметея и Пандоры) (Apollod. I 7, 2).

Имя П. означает «мыслящий прежде», «предвидящий» (в противоположность Эпиметею, «мыслящему после», «крепкому задним умом») и связано с производным от индоевропейского корня me-dh-, men-dh-, «размышлять», «познавать». В образе П. несомненны черты древнего доолимпийского божества, коренящегося в балканском субстрате, покровителя местного автохтонного населения. П. олимпийского периода греческой мифологии объединяет черты архаического божественного покровителя племени (согласно Schol. Apoll. Rhod. III 1086, Эллин — сын Девкалиона и Пирры) с перекрывшими древний субстрат образами богов. Он сохраняет свои первоначальные благодетельные функции и включается в систему родственных отношений новых богов. П. не участвует в титаномахии, противится насильственным действиям титанов против олимпийцев и даже добровольно вступает с олимпийцами в союз (Aeschyl. Prom. 202—208), тем самым противопоставляя себя бывшим сородичам. От своего прошлого П. сохраняет независимое положение в отношении новых владык, сознание своего хтонического происхождения (по его собственным словам, он — сын Геи — Земли, отождествляемой с Фемидой, Aeschyl. Prom. 209—210). Мудрость (18), полученную им от своих прародителей (известно, что он пользуется советом Геи вступить в союз с Зевсом и осилить его хитростью, 211—218), дерзость (30), граничащую с ловким обманом (62), он использует, покровительствуя жалкому роду людей (11), создателем которых он является по целому ряду свидетельств. П. действует на заре олимпийского периода греческой мифологии в процессе её трудного становления и борьбы с «чудовищами прежних времён» (Aeschyl. Prom. 151). Недаром П., несмотря на своё небывалое превосходство над хтоническими сородичами, жалеет и Атланта, и Тифона, жестоко наказанных Зевсом (347—355). Древнее хитроумие П. в олимпийской системе приобретает черты мудрости, в которой нуждается сам Зевс. С другой стороны, классическая олимпийская мифология не может терпеть двух создателей человечества и носителей справедливости — П. и Зевса. Поэтому П. обязательно должен противопоставить себя Зевсу, но не грубо и чисто физически, как это было с титанами, а занять позицию, при которой он превосходил бы самого Зевса, то есть занять позицию мученика, пожертвовавшего собой ради людей. Зевс же действует против соперника, пользуясь грубыми приёмами насилия, памятуя свои победы над титанами, когда он одержал верх благодаря именно физическому превосходству, мощи своих перунов и неукротимости своих союзников — сторуких (219—221).

Мифы о П. связаны с подступами к героическому веку. Это время битвы Зевса с титанами, установления новой власти Зевса (Aeschyl. Prom. 148—150), создания рода человеческого. Согласно ряду источников, П. как древнейшее божество сам вылепил первых людей из земли и воды (Apollod. I 7, 1), да ещё создал их смотрящими в небо, по подобию богов (Ovid. Met. I 81-88), но сделал это П. по воле Зевса (Fabulae Aesopicae 228 Hausrath.). Более того, есть указания на то, что люди и животные были созданы богами в глубине земли из смеси огня и земли, а П. и Эпиметею боги поручили распределить способности между ними. Именно Эпиметей виноват в беззащитности людей, так как истратил все способности к жизни на земле на животных, поэтому П. должен был позаботиться о людях. Увидев, что все животные заботливо всем снабжены, а человек «наг и не обут, без ложа и без оружия», П. крадёт «премудрое умение Гефеста и Афины вместе с огнём, потому что без огня никто не мог бы им владеть или пользоваться» (так в виде огня, украденного им из мастерской Гефеста и Афины, П. дарует человечеству технический прогресс; Plat. Prot. 320 d — 321 е). Согласно Эсхилу (Prom. 506), «все искусства у людей от П.», причём, оказывается, что П. наделил разумом слепых, жалких людей, живших, как муравьи в пещерах, научил их строить дома, корабли, заниматься ремёслами, носить одежды, считать, писать и читать, различать времена года, приносить жертвы богам и гадать (442—504). Однако в других источниках о роли П. в культурном развитии человечества даже не упоминается (Soph. Antig. 332—375). Начала государственности и порядка, а также нравственные качества человека связаны не с дарами П., а с деятельностью Зевса (Hes. Theog. 96, Opp. 256–264). Научить людей жить обществом П. не сумел, так как не мог войти во владения Зевса, обладавшего этим умением (321 d). He сумел он им вложить стыд и правду, которые ввёл среди людей Зевс через Гермеса (322 b-d). Однако совершенствовать род людей, им созданный, Зевс не пожелал, а решил уничтожить его и насадить новый.

Известен миф о том, как Зевс, рассердившись, уничтожил род человеческий, послав потоп. Но оставленная Зевсом единственная пара — супруги Девкалион и Пирра (то есть сын П. и дочь Эпиметея) создали новый род человеческий, бросая камни себе за спину (Ovid. Met. I 390—413). Так П., теперь уже через сына, снова принял участие в создании рода человеческого. Это П. осмелился пожалеть людей и добыл для них огонь, передав его в полом тростнике (Hes. Theog. 535—566). В мифах П. — благодетель человечества, созданного при его участии, и снисходительный покровитель своих созданий в ещё догероическую пору, Зевс же — неумолим и суров; он не раз уничтожает поколения людей, не снисходя к их ничтожеству. Зевс — родоначальник поколения героев развитого патриархата, в котором П. займёт очень скромное место рядом с крупнейшими фигурами Гефеста и Афины. С Гефестом П. роднила их общая связь с огнём, причём Гефесту тоже приписывались просветительские функции среди людей (Hymn. Hom. XX). Афина играла большую роль в создании людей, вдохнув в них душу. Именно П. (а не Афине и Гефесту) приписывается создание первой женщины (Plotin IV 3, 14; Fulg. II 9). Афина даже помогает П. похитить огонь (Serv. Verg. Buc. VI 42). Есть сведения о том, что и наказан-то П. был не за свои благодеяния людям, а потому, что влюбился в Афину (Schol. Apoll. Rhod. II 1249) или потому, что был внебрачным сыном Геры и одного из титанов Эвримедонта. Зевс сбросил Эвримедонта в тартар, а П. приковал к скале на Кавказе (Eustath. Schol. II. p. 987, 4 след.). П. вселил в людей «слепые надежды», но не дал им способности предвидеть свою судьбу и тем самым развил в них стремление к постоянной деятельности и забвение горестей (Aeschyl. Prom. 248—250). П. — это древний культурный герой, идущий ради своих подопечных на обман Зевса, на открытую дерзость и страдание. Даже введение обычая приносить богам в качестве пожертвования не лучшие куски мяса, а кости, покрытые жиром, — заслуга П., обманувшего Зевса в Меконе, когда устанавливался жертвенный ритуал, а значит, и взаимоотношения богов и людей (Hes. Theog. 535—560). Характерно, что Зевс, разгадавший обман П., допустил его, чтобы иметь повод наказать людей и П. В результате Зевс лишает людей огня. П. в свою очередь опять-таки обманом добывает его, но теперь П. подстерегает главное наказание: он прикован к горам Кавказа в пределах Скифии, где орёл выклёвывает ему печень, ежедневно вырастающую вновь (Apollod. I 7, 1). В отместку людям и П. боги посылают на землю первую женщину, носительницу бед, Пандору. П. внутренне торжествует над Зевсом, будучи хранителем древней тайны: он знает, что женитьба Зевса на богине Фетиде приведёт к рождению мощного сына, который свергнет Зевса. П. сознаёт, что власть Зевса невечна, как и власть его предшественников, ибо это воля «трёхликих» мойр и «памятливых» эриний (Aeschyl. Prom. 515—519). Именно незнание будущего страшит Зевса, и он освобождает П. в обмен на раскрытие тайны. Зевс отправляет на подвиг своего великого сына Геракла, чтобы, освободив П., тот ещё больше прославил себя (Hes. Theog. 527—531). Освобождение П. Гераклом происходит на пути Геракла к своему одиннадцатому подвигу — добыче золотых яблок в саду Гесперид. Помощь приходит к П. и от кентавра Хирона, сына Кроноса. Бессмертный Хирон ранен отравленной стрелой Гераклом, он испытывает страшные муки и жаждет смерти. За возможность сойти в аид Хирон предлагает Зевсу отдать П. своё бессмертие (Apollod. II 5, 4). Пока совершаются деяния знаменитых героев, П., которому нет места в мире классического героизма, прикован, и аргонавты слышат его стоны, проплывая вблизи Кавказских гор (Apoll. Rhod. II 1248—1258). Освобождение П. получает за поколение до Троянской войны, а его собственные благодеяния людям совершаются ещё до рождения великих героев. В эпоху же Троянской войны П. — уже давнее прошлое, поэтому Гомер не вспоминает о нём (к этому времени Зевс прочно занял место владыки людей и богов, дарователя всех благ и покровителя героев). У Гесиода П. — хитрый, но добрый к людям обманщик Зевса, не без оснований им наказанный. Образ того П. (как символа человеческой цивилизации), который является героем эсхиловской трилогии (дошедшей до нас лишь в виде одной части «Прикованный П.» и в разрозненных фрагментах), — попытка в конечном итоге привести к примирению дополисное прошлое и полисное настоящее, архаического благодетеля людей П. и олимпийского владыку над людьми и богами Зевса, представить в гармоничном единстве два исторических периода. П. так и не стал олимпийским божеством, обладая, однако, чрезвычайно важными для формирования олимпийской ступени мифологии функциями. Более того, в античности существовала традиция осудительного изображения П., причём она принадлежит римским авторам. Для Горация дерзкий П. совершил «злой обман», принеся огонь, что послужило развитию губительных последствий (Carm. I 3, 27-33). Создавая человека, он вложил в него «злобу» и «безумие» льва (I 16, 13- 16); П. заботился только о его теле, и отсюда все беды человеческой жизни и вражда среди людей (Propert. III 5, 7-12).

Следы культа П. должны были бы прежде всего сохраниться среди ремесленников, но это сословие посвящено не П., а Гефесту и Афине (Plat. Legg. XI 920 d). У Павсания сохранилось сообщение о том, что в Афинской академии был жертвенник П.; от него начинался бег до города через Керамик с зажжёнными факелами, которые бегуны должны были сохранить горящими (I 30, 2). В Афинах проходили празднества в честь П., справляемые ежегодно горшечниками, чьим покровителем был П. Они устраивали бег с факелами, зажжёнными от жертвенника П. в академии. Однако бег с факелами был и в честь Афины на панафинеях и Гефеста на гефестиях (Schol. Aristoph. Ran. 131). На Прометеях и гефестиях выступали хоры мужчин и мальчиков.


Лит.: Лосев А. Ф., Олимпийская мифология в ее социально-историческом развитии, «Учёные записки МГПИ им. Ленина», 1953, т. 72; его же, Эсхил, в сб.: Греческая трагедия, М., 1958, с. 43-102; его же, Проблема символа и реалистическое искусство, М., 1976 (лит. и подробный анализ образа Прометея в мировой литературе); Kerйnуi К., Prometheus. Das griechischen Mythologem von der menschlichen Existent, Z., 1946; Sйchan L., Le mythe de Promйthйe, P., 1951.

A. Ф. Лосев


Сюжеты мифа о П. («наказание и освобождение П.» — древнейший из прометеевских сюжетов в античном искусстве, «П., приковываемый к скале», «орёл, клюющий печень П.», «П., несущий огонь») получили отражение в греческой вазописи, на этрусских зеркалах 5-4 вв. до н. э., на помпейских фресках, на римских светильниках. Сюжет «сотворение человека» изображается на рельефах саркофагов, геммах 3-1 вв. до н. э. В европейском изобразительном искусстве сюжеты мифа о П. разрабатывались Пьеро ди Козимо (см. рис.), Л. Карраччи, Аннибале Карраччи, П. П. Рубенсом, Я. Йордансом, Тицианом и др. В европейской литературе к образу П. обращались Боккаччо, П. Кальдерон, Вольтер, И. В. Гёте, И. Г. Гердер, А. Шлегель, Дж. Байрон, П. Шелли, Вяч. Иванов, А. Жид, Ф. Кафка и др.

[Мифы народов мира. Энциклопедия: Прометей, С. 11 и далее. Мифы народов мира, С. 6382 (ср. Мифы народов мира. Энциклопедия, С. 341 Словарь)]


Если вы нашли ошибку в тексте или возможно у Вас есть что добавить.
Для изменения текста нажмите кнопку "править" вверху страницы
Поделиться: