Катоблеп

Материал из Энциклопедия символики и геральдики
Перейти к: навигация, поиск


Животные

Олень или горный бык извлекает змею из расщелины и съедает ее. Вариацией этой темы в византийской литературе является легенда о мифическом быке катоблепе, питающемся ядовитыми кореньями, что равнозначно поеданию змей. Мануил Фил из Эфеса (1275—1345) в поэме «О свойствах животных» так характеризует катоблепа:

Зверь кормится корнями ядовитыми, Которых больше ни одно животное В рот не возьмет, а коль возьмет — отравится. Избычившись и в землю взор уставивши, Он распускает гриву и вздымает шерсть, Как будто вепрь, свирепо ощетинившись. И если рот его приоткрывается, Из недр гортани мерзостный исходит дух, Отравного зловония исполненный. Тот, на кого повеет дуновением, Лишится языка незамедлительно И навзничь в корчах яростных повергнется"[1].


Катоблепас — Плиний (VIII, 21) сообщает, что где-то у границ Эфиопии, близ верховья Нила, живет « дикий зверь, называемый „катоблепас“, небольшого размера, неуклюжий и медлительный во всех своих движениях, только голова у него так велика, что он с трудом ее носит и всегда ходит, опустив ее к земле, а ежели бы он так не делал, то мог бы изничтожить весь род человеческий, ибо всякий, кто глядит ему в глаза, тотчас погибает».

По- гречески «катоблепас» означает «смотрящий вниз». Французский естествоиспытатель Кювье предполагал, что образ катоблепаса возник у древних под влиянием гну (с примесью василиска и горгоны). В конце «Искушения Святого Антония» Флобер описывает его и приводит монолог:

«… (черный буйвол с головой кабана, которая волочится по земле, с тонкой шеей, длинной и дряблой, как порожняя кишка, лежит на брюхе. Его ноги закрыты длинной жесткой гривой, скрывающей так же морду). — Тучный, унылый, медлительный, я ничего не делаю, лишь наслаждаюсь, ощущая под своим брюхом теплую грязь. Голова моя так тяжела, что я не в силах ее поднять. Я лишь медленно ею ворочаю и, с трудом разжимая челюсти, языком вырываю из земли ядовитые травы, увлажненные моим дыханием. Однажды, сам того не заметив, я сожрал свои передние лапы.

Никто никогда не видел моих глаз, Антоний, вернее, те, кто видел их, умерли. Если бы я поднял свои багровые пухлые веки, — ты тотчас упал бы замертво».

Примечания и комментарии
[править]

  1. AUAF, прим. 132

Если вы нашли ошибку в тексте или возможно у Вас есть что добавить.
Для изменения текста нажмите кнопку "править" вверху страницы
Поделиться: