Волк

Материал из Энциклопедия символики и геральдики
Перейти к: навигация, поиск


а́ е́ ё и́ о́ у́ ы́ э ю́ я́ / А́ Е́ Ё И́ О́ У́ Ы Э Ю́ Я́
 — греч.
————

В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ В. был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. Общим для многих мифологий Северо-Западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени, а иногда и его близнеца (см. Близнечные мифы) волчицей. Тотемические истоки мифов о волке-прародителе особенно отчётливы в мифологиях индейцев Северной Америки (тлинкиты, нутка). В подобных мифах предок — вождь племени выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка (греч. Долон, ср. также слав. Змей Огненный Волк), что связывается с представлениями (проявляющимися и в фольклорной традиции) об оборотнях типа славянских и балканских волкодлаков (вурдалаков), литовских вилктаков и др. Герой-родоначальник, вождь племени или дружины называется иногда волком (осет. Wжrxжg родоначальник нартов) или имеющим «голову волка» (ср. прозвище грузинского царя Вахтанга I Горгослани, от перс. gurgsar, букв. «волкоглавый») или «тело (живот) волка» (герой древнеиндийского эпоса «Махабхарата» Бхима; имена с тем же значением даются членам рода В. у тлинкитов-кагвантанов).

В качестве бога войны В. выступал, в частности, в индоевропейских мифологических традициях, что отразилось в той роли, которая отводилась волку в культе Марса в Риме и в представлении о двух В. (Geri и Freki), сопровождавших германского бога войны Одина в качестве его «псов» (аналогичное представление отмечено также в грузинской мифологии). Соответственно и сами воины или члены племени представлялись в виде волков или именовались волками (в хеттской, иранской, греческой, германской и других индоевропейских традициях) и часто наряжались в волчьи шкуры (древние германцы, в частности готы, во время праздника, о котором сообщают византийские источники). Согласно хеттскому тексту обращения царя Хаттусилиса I (17 в. до н. э.) к войску, его воины должны быть едины, как «род» «волка» (хетт. uetna -, родственно др.-исл. vitnir «волк», укр. вiщун, «волк-оборотень»). Аналогичное представление о волчьей стае как символе единой дружины известно на Кавказе у сванов. Богам войны (в частности, Одину) приносили в жертву волков, собак, а также людей, «ставших волками» (согласно общеиндоевропейскому представлению, человек, совершивший тягостное преступление, становится волком); формула засвидетельствована по отношению к преступнику-изгою в хеттских законах, древнегерманских юридических текстах, а также у Платона (ср. др.-исл. vargr, «волк-изгой», хетт. hurkilas, «человек тягостного преступления»).

Представление о превращении человека в волка, выступающего одновременно в роли жертвы (изгоя, преследуемого) и хищника (убийцы, преследователя), объединяет многие мифы о В. и соответствующие обряды, а также т. н. комплекс «человека-волка», изученный 3. Фрейдом и его последователями и воплощённый в художественной форме Г. Хессе в романе «Степной волк».

Для всех мифов о В. характерно сближение его с мифологическим псом.

Основные значения:
[править]

Иллюстрация из сочинения Псевдо-Альберта Великого. Гравюра не дереве. Франкфурт, 1531 г.

См. также:




Древний Восток
[править]

Общим для многих мифологий Северо-Западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени, а иногда и его близнеца (см. Близнечные мифы) волчицей (ср. римскую легенду о капитолийской волчице, вскормившей Ромула и Рема, древнеиранскую легенду о волчице, вскормившей Кира, рассказ китайской хроники 7 в. о предках тюрок, истреблённых врагами, кроме одного мальчика, которого выкормила волчица, ставшая позднее его женой и родившая ему десять сыновей; аналогичное предание о волке-прародителе существовало также и у монголов).

Античность
[править]

Общим для многих мифологий Северо-Западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени, а иногда и его близнеца (см. Близнечные мифы) волчицей (ср. римскую легенду о капитолийской волчице, вскормившей Ромула и Рема, древнеиранскую легенду о волчице, вскормившей Кира, рассказ китайской хроники 7 в. о предках тюрок, истреблённых врагами, кроме одного мальчика, которого выкормила волчица, ставшая позднее его женой и родившая ему десять сыновей; аналогичное предание о волке-прародителе существовало также и у монголов).

Северная традиция
[править]

В «Эдде» конец мира вызван чудовищным В., сорвавшимся с цепи (ср. мифы о чудовищных псах в мифологии народов Центральной Евразии).

Европа
[править]

Ритуал переодевания в волчьи шкуры или хождение с чучелом волка у многих народов Европы (в том числе у южных и западных славян) приурочивался к осенне-зимнему сезону (ср. чеш. vlcн mesнc, латыш. vilka menesis — названия декабря — букв. «волчий месяц», а также аналогичные названия в других европейских традициях).

Славяне
[править]

Ритуал переодевания в волчьи шкуры или хождение с чучелом волка у многих народов Европы (в том числе у южных и западных славян) приурочивался к осенне-зимнему сезону (ср. чеш. vlcн mesнc, латыш. vilka menesis — названия декабря — букв. «волчий месяц», а также аналогичные названия в других европейских традициях).

— одно из наиболее мифологизированных животных. В народной трактовке близок медведю и другим хищникам и тесно связан с собакой. Согласно легендам, черт слепил В. из глины или вытесал из дерева, но не смог его оживить. Хтонические свойства В. сближают его с гадами. Гады, вороны и галки появились на свет из стружек от выстроганного чертом волка. В. объединяется с нечистыми животными, не употребляемыми в пищу, характерным признаком которых является слепота или слепо-рожденность. Определяющим в символике В. является признак «чужой». В. воспринимали как чужого, как посланца иного, потустороннего мира (как Божьего, так и загробного и демонического). Он может осмысляться и как инородец: например, стаю В. называют «ордой», в заговорах В. называют евреями. С В. связывают различные инородные тела: «волк» — название нароста на дереве или черной сердцевины в нем; наросты и опухоли на теле лечат волчьей костью или с помощью человека, съевшего волчатины. «Волчьей» символикой может наделяться каждая из участвующих в свадьбе сторон как чужая по отношению к противоположной. С В., ищущим себе добычи, символически соотносится и сам жених, добывающий себе невесту. В. выступает как представитель потусторонних и демонических сил. Время разгула В., когда они рыщут стаями, совпадает с периодом разгула нечистой силы. В. знается с нечистью и нередко сам причисляется к ней. Неслучайно его отгоняли крестом и даже делали оконные рамы в форме креста, чтобы отпугнуть его от жилья. Чехи иносказательно называли черта волком. В В. может обращаться дьявол и ведьма. В. служит черту конем, и на нем часто ездит ведьма, кума черта. Южные славяне в облике В. представляли упыря — ходячего покойника, встающего по ночам из гроба. Иногда называли волком ходячего мертвеца-вампира. Считали, что покойник становится вампиром, если его мать во время беременности ела мясо животного, убитого волком. Некоторые заговоры от В. говорят о том, что он посещает обитателей загробного мира: «На том свете был?» — «Был». — «Мертвые кусаются?» — «Нет». — «И ты не кусайся». Как и умерших, В. приглашали к рождественскому столу: «Волчок, волчок, сядь с нами сегодня пообедать, а если сегодня не придешь, то не приходи никогда». Поскольку В. так близок умершим, человек при встрече с ним старался и сам притвориться мертвым, чтобы В. его не тронул, отнесся к нему как к своему. А иногда, повстречавшись с В., призывали умерших, обращаясь к ним по имени, звали знакомого умершего охотника или называли имена трех своих предков, как бы прося у мертвых защиты от В. В. — посредник между людьми и силами иного мира, поэтому в похищенной В. скотине видели жертву, предназначенную Богу. Лишать В. его добычи считали грехом. Верили, что если человек отнимет у В. чужую скотину, тот унесет у него его собственную. Рассказывают, как однажды св. Николай, хозяин волков, наставлял работника, вырвавшего барана из волчьих зубов: «Запомни, ни у кого нельзя отбирать того, что ему Господь Бог предназначил!» Отбитая у В. овца, побывав в волчьей пасти, сама покорно пойдет за ним, пока он ее не загрызет. Если хозяин пожалеет зарезать к празднику своего барана, то В. выполнит это за него: задерет этого барана. Похищение В. скотины воспринималось как жертва и сулило хозяину удачу. Болгары видели в краже В. овцы счастливый знак — верили, что овцы от этого будут хорошо ягниться и давать много молока. Чаще всего покровителем В. и одновременно охранителем стад считают св. Георгия (Юрия, Егория). В той же роли выступают свв. Николай, Михаил, Мартин, Мина, Даниил, Савва, Лупп, Петр и Павел. Широко распространены былички о человеке, подслушавшем, как хозяин волков (св. Юрий, царь волков) назначает В. их будущую добычу. Для защиты скота от В. соблюдают запреты на действия и работы, связанные с продуктами скотоводства (овечьей шерстью и пряжей, мясом скота, навозом), на ткацкие работы и пользование острыми предметами. Опасным считается и упоминать В. Поэтому для В. используют другие названия: рус. «зверь», «серый», «Кузьма», «лыкус», укр. «ска-менник», «малий» и др. Чтобы В. не съел пасущийся скот, кладут в печь железо в день св. Николая, втыкают нож в стол, в порог или накрывают камень горшком со словами: «Моя коровка, моя кормилица надворная, сиди под горшком от волка, а ты, волк, гложи свои бока». При первом выгоне скота с той же целью замыкают замки, посыпают печным жаром порог конюшни. Для защиты от В. используют заговоры, обращенные к лешему, к святым — покровителям В., с тем чтобы они уняли «своих псов». Глаз, сердце, зубы, когти, шерсть В. часто служат амулетами и лечебными средствами. Волчий зуб дают грызть ребенку, у которого прорезываются зубы. Хвост В. носят при себе от болезней. Нередко оберегом служит само упоминание или имя В. Так, о появившемся на свет теленке говорят: «Это не теленок, а волчонок». Повсеместно перебегающий дорогу или встретившийся в пути В. предвещает удачу и благополучие. Вой В. сулит голод, вой их под жильем — воину или мороз, осенью — дожди, а зимой — метель.

Средняя Азия /Монголия
[править]

Общим для многих мифологий Северо-Западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени, а иногда и его близнеца (см. Близнечные мифы) волчицей (ср. римскую легенду о капитолийской волчице, вскормившей Ромула и Рема, древнеиранскую легенду о волчице, вскормившей Кира, рассказ китайской хроники 7 в. о предках тюрок, истреблённых врагами, кроме одного мальчика, которого выкормила волчица, ставшая позднее его женой и родившая ему десять сыновей; аналогичное предание о волке-прародителе существовало также и у монголов).

Сибирь
[править]

У восточных палеоазиатов (камчадалов, коряков) сохранялся «волчий праздник», совершавшийся в связи с охотой на волка и представлявший собой обрядовое соответствие мифам о В.

Северная Америка
[править]

Связь мифологического символа В. с нижним миром, миром мёртвых характерна для мифологии индейцев-алгонкинов, согласно которой В. брат Манабозо (На-на-буша) провалился в нижний мир, утонул и после воскрешения стал хозяином царства мёртвых.

Тотемические истоки мифов о волке-прародителе особенно отчётливы в типологически сходном предании рода кагвантанов у североамериканского индейского племени тлинкитов. По этой легенде, один из предков рода встретил волка, подружившегося с ним и обещавшего его осчастливить, после чего род стал считать волка своим тотемом. У индейского племени нутка существовал миф, согласно которому волки украли сына вождя.

Иногда волк изображается в качестве атрибута Св. Франциска Ассизского. Такое толкование основано на знаменитой истории о волке из Губбио. На волка, приносившего огромный вред, охотились жители Губбио, но встретивший его Св. Франциск Ассизский обратился к нему «Брат Волк» и защитил его как друга, который прежде не знал ничего лучшего.


Эмблематика
[править]

Мчащийся волк и восходящее над ним солнце С появлением Солнца я спасаюсь бегством. символбезнравственного человека боящегося освещения его темных дел. «волк, живущий воровством и грабежом» [EMSI; табл.6-8, с.130]

Свирепый волк с поднятым от злости хвостом. Я не страшусь ничего. символ наглости и закореневшего в пороке сердца, в котором нет места ни для страха, ни для позора. Ничто не в состоянии отвратить его от греха. символ порочного и самонадеянного грешника, которому уже не в силах помочь даже благодать и сила Всевышнего. [EMSI 32-15,с.239]

Волк, поджавший хвост. символ нечистой совести, обвиняющей своего обладателя в позорных делах. Вот так же волк, когда тайком задрал быка, Или украл овцу у пастуха, И чувствуя, какой он совершил разбой, Он убегает прочь, поджавши хвост. [EMSI 32-13,с.238]

Волк. Во многих местах из Священного Писания волк рассматривается, как символ Дьявола, так как по своей природе является жестоким, злобным, хитроумным и изобретательным животным. Обладая всеми отмеченными вредоносными качествами, он днем скрывается к потаенных закоулках, а ночью выслеживает свою добычу — бедных, невинных ягнят, которые лишь по чистой случайности оказались вдалеке от своего пристанища. [EMSI 32-11,с.238]

Волк, вынюхивающий добычу. Я живу за счет ночного грабежа. символ вора. Разбойник притаился в темном месте С намерением злобным, чтобы ограбить ближнего Или напасть на вас в час отдыха, Чтоб совершить полночное убийство. [EMSI 32-7,с.237]

Волк и овцы, мирно щиплющие рядом с ним траву. Волк хитро посматривает на овец и ищет возможности кого-нибудь из них утащить. символ осторожности. Во время опасности нам следует всегда быть начеку, чтобы Дьявол, которого олицетворяет волк, не набросился на нас и не утащил, застав врасплох. [EMSI 32-8,с.237]

Волк пожирающий ягненка и позволяющий ускользнуть жеребенку, который лучше бы утолил его голод, если бы тот способен был его поймать." Птица в руке лучше, Чем две на ветке. "Плиний говорит, что природа рыси такова, что даже после длительного голодания, когда с большим трудом ей удаётся найти себе добычу, она немедленно пускается в погоню за новой, если случайно увидит её, и забывает об уже имеющемся изобилии. Так часто она теряет одно и не приобретает другое. [EMSI; табл.1-15, с.111]

Психология
[править]

Представление о превращении человека в волка, выступающего одновременно в роли жертвы (изгоя, преследуемого) и хищника (убийцы, преследователя), объединяет многие мифы о В. и соответствующие обряды, а также т. н. комплекс «человека-волка», изученный 3. Фрейдом и его последователями и воплощённый в художественной форме Г. Хессе в романе «Степной волк».

Искусство
[править]

Представление о превращении человека в волка, выступающего одновременно в роли жертвы (изгоя, преследуемого) и хищника (убийцы, преследователя), объединяет многие мифы о В. и соответствующие обряды, а также т. н. комплекс «человека-волка», изученный 3. Фрейдом и его последователями и воплощённый в художественной форме Г. Хессе в романе «Степной волк».

Черновые материалы
[править]

Волк. Священен как для Аполлона, так и Марса и потому иногда является их атрибутом. Волки могут везти колесницу последнего. Волк почитался римлянами, поскольку РОМУЛ и Рем, дети Марса и легендарные основатели Рима, б;ыли вскормлены волчицей. Средневековье превратило волка в символ зла в широком смысле из-за его свирепости, хитрости и жадности, а также — более специально -в символ ереси. В доминиканской живописи XIV века изображаются собаки [Domini canes [лат. — псы Господни]), нападающие на волков. Иногда он является атрибутом ЧРЕВОУГОДИЯ. Хорошо известная легенда, часто иллюстрировавшаяся в живописи, рассказывает о губбийском волке, прирученном ФРАНЦИСКОМ АССИЗСКИМ. Иногда он является атрибутом этого святого. Голова волка составляет часть трехглавого-монстра, символизирующего БЛАГОРАЗУМИЕ.

Вплоть до Нового времени в Центральной Европе очень опасный хищный зверь; неудивительно, что он играет большую роль в сказках как враждебный человеку звериный образ и что кровожадные люди превращаются в волков (оборотень-человек-волк). В древней северной мифологии скованный гигантский волк Фенрир в последней битве (в конце света) разбивает свои оковы и проглатывает Солнце; затем вступает в борьбу с прародителем Одином, убивает его и при этом сам находит смерть. В античности волка считали зверем-призраком, один взгляд которого лишает дара речи. Геродот и Плиний сообщают, что принадлежащие к скифскому племени невры раз в году превращаются в волков, после чего снова принимают человеческий облик. В этом, возможно, скрываются воспоминания о волке-тотеме племени. Чингисхан тоже похвалялся своим происхождением от серо-голубого, с высоких небес спустившегося «избранного волка». У римлян явление волка перед битвой могло расцениваться в качестве символа будущей победы, так как он связывался с богом войны Марсом. Напротив, спартанцы стали опасаться поражения перед битвой при Левктрах (371 до н. э.), когда волки ворвались в их ряды. Несмотря на то что волк мог пониматься как символ утреннего солнца (Аполлон Ликейский, что значит «волчий»), потому что он видит ночью, преобладала все-таки его негативная оценка как олицетворения диких и сатанинских сил. В Древнем Китае он также воплощал алчность и жестокость; «волчий взгляд» означал недоверие и ужас перед сбивающимся в стаи хищным зверем. Лишь у степных тюркских народов волк воспринимался как родовой тотем, отсюда знамена и штандарты с волчьей головой. Иначе выглядят легенды, в которых волчицы ласкали и воспитывали детей (как, например, в северокитайском мифе). Итак, наводящий ужас хищник при определенных обстоятельствах мог стать могучим защитником беспомощных созданий, хотя в силу его двойственности ужас перед «злым волком» преобладает. В христианском образном мире волк выступает в первую очередь в качестве символа дьявола, угрожающего стаду верующих. Лишь святым дана сила любвеобильного убеждения, чтобы превращать дикость свирепого зверя в «набожность», как это делали Франциск Ассизский, Вильгельм Веркельский (который оседлал волка), св. Эрве и Филиберт. Св. Зимперт Аугсбургский спас ребенка из пасти волка и заставил зверя вернуть его матери. Сама «адская пасть» изображается то как пасть дракона, то как пасть того же волка. В позднеантичном раннехристианском «Физиологусе» волк «есть хитрый и коварный зверь», который при встрече с человеком прикидывается парализованным, для того чтобы потом совершить нападение. "Святой Василий сказал: «Таковы хитрые и злобные люди. Встретив добрых людей, они притворяются совсем невинными, как будто они зла и в мыслях не имели, но их сердце полно ожесточения и коварства». «Волк в овечьей шкуре» — символ лжепророков-соблазнителей, цель которых — погубить простодушных. Известны языковые образные выражения, например: «Доверить волку пасти овец»; «С волками жить, по-волчьи выть» (то есть приспосабливаться к сильнейшим) и др. То, что некоторые свягые, например св. Вольфганг и св. Лупус, изображаются вместе с волками, связано лишь с их именами, сходными с названием волка (нем. Wolf, лат. Lupus). В алхимии говорится о «волке металлов», который проглатывает льва (золото), чтобы его растворить. Имеется в виду процесс очистки неочищенного золота с помощью сурьмы. Сурьма — это «серый волк» алхимической лаборатории. Ведьмы часго изображались скачущими на волках или частично превращающимися в волков, что основывается на представлении о связи волка и черта. Волк как символ низменного коварства и вероломства показан в баснях о волке, который читает наставления овцам, и о волке и журавле (журавль вытаскивает кость, застрявшую в пасти волка, но вместо платы за труд ему лишь сохраняется жизнь: «Таковы неблагодарные богачи, которые живут трудами бедных»). В психологическом учении о символах господствует точка зрения, согласно которой опасные стадные звери, подобно «степным волкам», могут вторгнуться в культурную часть души и человек, который переживает это во сне, вынужден справляться с большим потоком чуждой энергии, что требует снятия чрезмерного напряжения. Школа К. Г. Юнга в общем плане рассматривает образ волка как указание на угрозу со стороны несвязанных с сознанием сил, которые выступают столь же «рассудительными», сколь и бескомпромиссными. Но одновременно она обращает внимание на то, что в сказках это «дикое бессознательное» перехитряет благоразумный ребенок и уж конечно побеждает большой охотник. Впрочем, современные исследования поведения животных свидетельствуют о том, что волк не заслуживает своей плохой репутации и целенаправленным обхождением, с учетом его рефлексов, его можно побудить к сосуществованию с человеком, который высту пает в роли вожака стаи. В положительном смысле о волке упоминает уже Бёклер (1688): «Волк имеет значение бдительности и осмотрительности, и в этом качестве имя этого животного и его образ используется в гербах; волк заполучает свою добычу с таким умом, что редко попадается охотнику». В средневековой книге о животных («Бестиарий») он характеризуется как дьявольское животное; глаза волчиц, которые светят ночью как фонари, лишают человека чувств. Черт также лишает человека силы кричать (молиться), и глаза его при этом излучают свет, «потому что некоторые дела черта ослепляют и безрассудные люди попадаются» (Унтеркирхер). Удивительные сообщения о «волчьих детях», то есть о детях, воспитанных волчицей, и не только в Индии (см. «Маугли» Киплинга), но также известные в европейском фольклоре, возможно, навеяны римской легендой о Капитолийской волчице, которая вскормила Ромула и Рема.

Символ доблести у римлян и египтян. Выступает также в роли стража многих памятников (8). Скандинавская мифология рассказывает о чудовищном волке Фенрире, разрывавшем железные цепи и оковы и, в конце концов, запертом в недрах земли. Говорилось также, что во время сумерек богов — конца света — это чудовище вырвется из плена и пожрет солнце. Здесь волк выступает символом злого начала в рамках идейной схемы, несомненно соотносящейся с гностической космогонией. В скандинавской мифологии предполагается, что космический порядок возможен только благодаря временному заключению в оковы хаотического и деструктивного потенциала вселенной — потенциала, который (посредством процесса символической инверсии должен будет восторжествовать в конце. Миф также связан со всеми прочими представлениями о конечном уничтожении мира — посредством воды или огня. [КЕРЛОТ]

Связь мифологического символа В. с нижним миром, миром мертвых характерна для мифологии индейцев алгонкинов, согласно которой В. — брат Манабозо (Нана-буша) провалился в нижний мир, утонул и после воскрешения стал хозяином царства мертвых. В «Эдде» конец мира вызван чудовищным В., сорвавшимся с цепи (ср. мифы о чудовищных псах в мифологии народов Центральной Евразии).

Ритуал переодевания в волчьи шкуры или хождение с чучелом волка у многих народов Европы (в том числе у южных и западных славян) приурочивался к осенне-зимнему сезону (ср. чеш. vici mesfc, латыш, vilka menesis — названия декабря — букв. «волчий месяц», а также аналогичные названия в других европейских традициях).

Представление о превращении человека в волка, выступающего одновременно в роли жертвы (изгоя, преследуемого) и хищника (убийцы, преследователя), объединяет многие мифы о В. и соответствующие обряды, а также т. н. комплекс «человекаволка», изученный 3. Фрейдом и его последователями и воплощенный в художественной форме Г. Хессе в романе «Степной волк».

Для всех мифов о В. характерно сближение его с мифологическим псом.

ВОЛК

жестокость

Волк, считающийся ненасытным чудовищем,— один из мистических символов древнего солярного культа. Это животное, чье имя означает «свет» в переводе с греческого, почитался в образе Аполлона, светоносного божества. Материнский символ, ассоциируемый с идеей плодородия (волчица вскормила Ромула и Рема).

• Его негативный аспект отмечен египетской культурой, где он воплощал разрушительную силу солнца, и кельтской мифологией, представляющей Локи, великого разрушителя, в образе волка.

• Этот грозный образ бытует в сказках и легендах, где волк олицетворяет кровожадность, вышедшую из-под контроля, и примитивную силу, присутствует в качестве лицемерного искусителя, алчного, бессовестного самца-соблазнителя Красной Шапочки.

Этот архетипический образ разгулявшегося либидо близок чудовищу из легенд и воплощает прожорливость, эгоистические тенденции, асоциальные, необузданные, разрушительные тенденции «Эго».

• Аналогично Змее и Медведю волк символизирует тьму, темный и бессознательный аспект личности, проявление которого может быть опасным ввиду пробуждаемых в нем энергий, способных «утопить» сознание. НЖСС

Означает землю, зло, пожирающую страсть и ярость. Волки и вороны часто оказываются близкими друзья примитивных богов мертвых. У алхимиков волк вместе с собакой символизирует двойственную природу Мерку рия, философскую ртуть и ноу с. У ацтеков воющий волк — бог танца. В кельтской мифологии волк проглатывает Небесного Отца (солнце), после чего наступает ночь. У китайцев он символизирует прожорливость и алчность. В христианстве волк — зло, дьявол, погубитель паствы, жестокость, хитрость и ересь, а также человек с неподвижной шеей, так как считается, что волк не способен обернуться. Волк был эмблемой святого Франциска Ассизского, приручившего волка Губбио. У египтян он является атрибутом Кхенти Аменти и Упуат. В греко-римской традиции волк посвящен Марсу (Аресу) как олицетворение ярости, а также Аполлону и Сильвану. Волчица, согласно легенде, вскормившая Ромула и Рема, часто изображается в римском искусстве. Волк символизирует также доблесть. У евреев волк олицетворяет кровожадность, жестокость, преследующий дух (Бытие, 49:17). У индийцев ашвины спасают перепела дня от волка ночи. У скандинавов и тевтонов волк символизирует принесшего победу, поэтому на нем ездит Один (Водан). Космический волк Фенрис принес на землю зло. Волк является ездовым животным ведьм и чернокнижников, его облик принимает оборотень или вервольф.

ВОЛК Свирепость, коварство, жадность, жестокость, зло, но также храбрость, победа, забота о пропитании. В ранних скотоводческих сообществах, особенно в иудейском и христианском и обычно у народов, населявших редколесные районы Европы, волк представлен в мифах, фольклоре и волшебных сказках как хищное творение природы. Огромный, ужасный волк был одновременно символом прожорливости и сексуальности. Истории о ведьмах, превратившихся в волков, и о мужчинах, ставших оборотнями, символизируют страх перед одержимостью демонами и мужским насилием и садизмом, которому дали волю. Христианский символизм овец как прихожан Церкви сделал хищного волка символом дьявола и ереси. Изображение святого Франциска Ассизского с волком основано на истории о том, как он приручил волка. Китайская традиция связывает волка с прожорливостью и развратом. В скандинавском мифе символом хаоса был гигантский волк Фенрир, который проглатывает Солнце при конце света. Волк заглатывает Солнце и в одном из кельтских сказаний.

В других регионах символическое значение волка изменяется неузнаваемо — волк стал триумфальным символом познания через опыт и эмблемой воинов. Волк — священное животное Аполлона в Древней Греции и Одина (Бодана) в скандинавской мифологии. Посвященный Марсу, он был в Древнем Риме предзнаменованием победы, если его замечали перед битвой. Волчица, выкормившая Ромула и Рема (легендарных основателей Рима), — образ горячей материнской заботы, который встречается и в индийском фольклоре. Это может объяснить многочисленные истории о волках-прародителях — легенда о Чингисхане например. Кемаля Ататюрка называли Серым Волком. Волк в Турции имеет достаточно позитивный символизм. Он был тотемным животным в Центральной Азии. В Мексике и у индейских племен Америки волк был символом танца и ассоциировался, как и собака, с духами и сопровождением душ в загробной жизни.


— вплоть до Нового времени в Центральной Европе очень опасный хищный зверь; неудивительно, что он игра-ет большую роль в сказках как враждебный человеку звериный образ и что кровожадные люди превращаются в волков (оборо-тень-человек-волк). В древней се-верной мифологии скованный ги-гантский волк Фенрир в последней битве (в конце света) разбивает свои оковы и проглатывает Солн-це; затем вступает в борьбу с пра-родителем Одином, убивает его и при этом сам находит смерть. В античности волка считали зве-рем-призраком, один взгляд кото-

рого лишает дара речи. Геродот и Плиний сообщают, что принад-лежащие к скифскому племени невры раз в году превращаются в волков, после чего снова прини-мают человеческий облик. В этом, возможно, скрываются воспоми-нания о волке-тотеме племени. Чингисхан тоже похвалялся своим происхождением от серо-голубого, с высоких небес спустившегося «избранного волка». У римлян яв-ление волка перед битвой могло расцениваться в качестве символа будущей победы, так как он связы-вался с богом войны Марсом. На-против, спартанцы стали опасать-ся поражения перед битвой при Левктрах (371 до н. э.), когда волки ворвались в их ряды. Несмотря на то что волк мог пониматься как символ утреннего солнца (Апол-лон Ликейский, что значит «вол-чий»), потому что он видит ночью, преобладала все-таки его негатив-ная оценка как олицетворения ди-ких и сатанинских сил. В Древнем Китае он также воплощал алч-ность и жестокость; «волчий взгляд» означал недоверие и ужас перед сбивающимся в стаи хищ-ным зверем. Лишь у степных тюркских народов волк восприни-мался как родовой тотем, отсюда знамена и штандарты с волчьей головой. Иначе выглядят легенды, в которых волчицы ласкали и вос-питывали детей (как, например, в северокитайском мифе). Итак, наводящий ужас хищник при оп-ределенных обстоятельствах мог стать могучим защитником беспо-мощных созданий, хотя в силу его двойственности ужас перед «злым волком» преобладает. В христиан-ском образном мире волк высту-пает в первую очередь в качестве символа дьявола, угрожающего стаду верующих. Лишь святым да-на сила любвеобильного убежде-ния, чтобы превращать дикость свирепого зверя в «набожность», как это делали Франциск Ассиз-ский, Вильгельм Веркельский (ко-торый оседлал волка), св. Эрве и Филиберт. Св. Зимперт Аугс-бургский спас ребенка из пасти волка и заставил зверя вернуть его матери. Сама «адская пасть» изо-бражается то как пасть дракона, то как пасть того же волка. В поздне-античном раннехристианском «Физиологусе» волк «есть хитрый и коварный зверь», который при встрече с человеком прикидывает ся парализованным, для того что-бы потом совершить нападение. "Святой Василий сказал: «Таковы хитрые и злобные люди. Встретив добрых людей, они притворяются совсем невинными, как будто они зла и в мыслях не имели, но их сердце полно ожесточения и ковар-ства». «Волк в овечьей шкуре» — символ лжепророков-соблазни-телей, цель которых — погубить простодушных. Известны языко-вые образные выражения, напри-мер: «Доверить волку пасти овец»; «С волками жить, по-волчьи выть» (то есть приспосабливаться к сильней-шим) и др. То, что некоторые свя-гые, например св. Вольфганг и св. Лупус, изображаются вместе с волками, связано лишь с их имена-ми, сходными с названием волка (нем. Wolf, лат. Lupus). В алхимии говорится о «волке металлов», ко-торый проглатывает льва (золо-то), чтобы его растворить. Имеет-ся в виду процесс очистки неочи-щенного золота с помощью сурьмы. Сурьма — это «серый волк» алхимической лаборатории. Ведьмы часго изображались скачу-щими на волках или частично пре-вращающимися в волков, что ос-новывается на представлении о связи волка и черта. Волк как символ низменного коварства и вероломства показан в баснях о волке, который читает наставле-ния овцам, и о волке и журавле (журавль вытаскивает кость, за-стрявшую в пасти волка, но вместо платы за труд ему лишь сохраняет-ся жизнь: «Таковы неблагодарные богачи, которые живут трудами бедных»). В психологическом уче-нии о символах господствует точка зрения, согласно которой опасные стадные звери, подобно «степным волкам», могут вторгнуться в куль-турную часть души и человек, кото-рый переживает это во сне, вынуж-ден справляться с большим пото-ком чуждой энергии, что требует снятия чрезмерного напряжения. Школа К. Г. Юнга в общем плане рассматривает образ волка как ука-зание на угрозу со стороны несвя-занных с сознанием сил, которые выступают столь же «рассудитель-ными», сколь и бескомпромиссны-ми. Но одновременно она обраща-ет внимание на то, что в сказках это «дикое бессознательное» перехит-ряет благоразумный ребенок и уж конечно побеждает большой охот-ник. Впрочем, современные иссле-дования поведения животных сви-детельствуют о том, что волк не заслуживает своей плохой репута-ции и целенаправленным обхожде-нием, с учетом его рефлексов, его можно побудить к сосуществова-нию с человеком, который выступает в роли вожака стаи. В положи-тельном смысле о волке упоминает уже Б±клер (1688): «Волк имеет зна-чение бдительности и осмотри-тельности, и в этом качестве имя этого животного и его образ ис-пользуется в гербах; волк заполуча-ет свою добычу с таким умом, что редко попадается охотнику». В средневековой книге о животных («Бестиарий») он характеризуется как дьявольское животное; глаза волчиц, которые светят ночью как фонари, лишают человека чувств. Черт также лишает человека силы кричать (молиться), и глаза его при этом излучают свет, «потому что некоторые дела черта ослепляют и безрассудные люди попадаются» (Унтеркирхер). Удивительные со-общения о «волчьих детях», то есть о детях, воспитанных волчицей, и не только в Индии (см. «Маугли» Киплинга), но также известные в европейском фольклоре, возмож-но, навеяны римской легендой о Капитолийской волчице, которая вскормила Ромула и Рема.

МНМ
[править]

В подобных мифах предок — вождь племени выступает в образе волка или обладает способностью превращаться в волка (греч. Долон, ср. также слав. Змей Огненный Волк), что связывается с представлениями (проявляющимися и в фольклорной традиции) об оборотнях типа славянских и балканских волкодлаков (вурдалаков), литовских вилктаков и др. Герой-родоначальник, вождь племени или дружины называется иногда волком (осет. Wжrxжg родоначальник нартов) или имеющим «голову волка» (ср. прозвище грузинского царя Вахтанга I Горгослани, от перс. gurgsar, букв. «волкоглавый») или «тело (живот) волка» (герой древнеиндийского эпоса «Махабхарата» Бхима; имена с тем же значением даются членам рода В. у тлинкитов-кагвантанов). В качестве бога войны В. выступал, в частности, в индоевропейских мифологических традициях, что отразилось в той роли, которая отводилась волку в культе Марса в Риме и в представлении о двух В. (Geri и Freki), сопровождавших германского бога войны Одина в качестве его «псов» (аналогичное представление отмечено также в грузинской мифологии). Соответственно и сами воины или члены племени представлялись в виде волков или именовались волками (в хеттской, иранской, греческой, германской и других индоевропейских традициях) и часто наряжались в волчьи шкуры (древние германцы, в частности готы, во время праздника, о котором сообщают византийские источники). Согласно хеттскому тексту обращения царя Хаттусилиса I (17 в. до н. э.) к войску, его воины должны быть едины, как «род» «волка» (хетт. uetna -, родственно др.-исл. vitnir «волк», укр. вiщун, «волк-оборотень»). Аналогичное представление о волчьей стае как символе единой дружины известно на Кавказе у сванов. Богам войны (в частности, Одину) приносили в жертву волков, собак, а также людей, «ставших волками» (согласно общеиндоевропейскому представлению, человек, совершивший тягостное преступление, становится волком); формула засвидетельствована по отношению к преступнику-изгою в хеттских законах, древнегерманских юридических текстах, а также у Платона (ср. др.-исл. vargr, «волк-изгой», хетт. hurkilas, «человек тягостного преступления»).

У восточных палеоазиатов (камчадалов, коряков) сохранялся «волчий праздник», совершавшийся в связи с охотой на волка и представлявший собой обрядовое соответствие мифам о В.

Литература
[править]

  • Одноимённая статья в MNME

В. В. Иванов Иванов В. В., Реконструкция индоевропейских слов и текстов, отражающих культ волка, «Известия АН СССР. Серия литературы и языка», 1975, т. 34, No 5; его же, Древнебалканский и общеидоевропейский текст мифа о герое-убийце Пса и евразийские параллели, в сб.: Славянское и балканское языкознание, [в.] 4, М., 1977; Негматов H. Н., Соколовский В. М., «Капитолийская волчица» в Таджикистане и легенды Евразии, в сб.: Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1974, М., 1975; Потапов Л. П., Волк в старинных народных поверьях и приметах узбеков, в сб.: Краткие сообщения Института этнографии, [т.] 30, М., 1958; Alfцldi A., Die Struktur des voretruskischen Rцmerstaates, Hdlb., 1974; Clouson C., Turks and wolves, Hels., 1964 (Studia orientalia, v. 28, No 2); Dumйzil G., Heur et malheur du guerrier, P., 1969; Eisler R., Man into wolf, L., 1951; Eliade M., Les Daces et les loups, «Numen», 1959, t. 6, fasc. 1; Gernet L., Dolon le loup, в его кн.: Anthropologie de la Grйce antique, P., 1968; Gerstein M. R., Germanic Warg: the outlaw as Werwolf, в сб.: Myth in Indo-European Antiquity, ed. by G. J. Larson, Berk., 1974; Garfield V., Forrest L., The wolf and the raven, Seattle, 1961; Jacoby M., Wargus, vargr «Verbrecher Wolf». — eine Sprach — und rechtgeschichtliche Untersuchung, Uppsala, 1974; Jakobson R., Selected writings, v. 4 — Slavic epic studies, The Hague — P., 1966; Kretschmar F., Hundesstammvater und Kerberos, Bd 1-2, Stuttg., 1938.

Гура А. В. Символика животных в славянской народной традиции. М., 1997. С. 122—159. А. В. Гура < SMES

Иллюстрации
[править]

Волк, поучающий овец. В. Х. фон Хохберг, 1675 г.
Волк. В. Х. фон Хохберг, 1675 г.
«Капитолийская волчица» с Ромулом и Ремом. Рельеф из Авентикума. Авенхес (Швейцария), II в.
Волк-оборотень нападает на путника. Гравюра на дереве. Х. Вейдитц, 1517 г.

Волк, поучающий овец. Эмблема на меди. В. X. фон Хохберг, 1675 г. Волк. Эмблема на меди. В. X. фон Хохберг, 1675 г. Волк: «Капитолийская волчица» с Ромулом и Ремом. Рельеф из Авентикума. Авенхес (Швейцария), 2 в.

Волк. Гравюра на дереве из сочинения Псевдо-Альберта Велико-го 1531Г.i

Волк-оборотень нападает на путника Резьба по дереву Х Вей-дитц, 15171

Примечания и комментарии
[править]


Если вы нашли ошибку в тексте или возможно у Вас есть что добавить.
Для изменения текста нажмите кнопку "править" вверху страницы
Поделиться: