Бесы

Материал из Энциклопедия символики и геральдики
Перейти к: навигация, поиск
Борнеман Ханс. Хайлигенталерский алтарь: Наказание штатгальтера Эгеаса. 1444/47 г.
Св. Юлиана со скованным бесом. В. Ауэр «Легенды о святых». 1890 г.

Бесенок — символ беспорядка и муки. В христианском искусстве бесы помогают Дьяволу в преисподней.

МНМ[править]

Бесы - общеславянское слово
старослав. ед., ч. Бѣсъ
укр. бic
болг. бяс, бес
сербо-хорв. виjec
словен. бкs
чеш. bus
польск. bies и т.д.;
исконно родственно литов. baisus - "страшный" и в конечном счете восходит к индоевроп. bhoi-dho-s - "вызывающий страх, ужас"
Б. - того же корня, что слово "бояться"

В древнеславянских языческих религиозно-мифологических представлениях злые духи (следы такого употребления термина - в архаичных фольклорных текстах, особенно в заговорах). Из языческой терминологии слово попало в христианскую традицию, где было использовано для перевода греч. daimones - демоны. В старых церковных поучениях против язычества слово "Б." продолжало использоваться в первоначальном значении "злой дух", хотя категория злых духов расширена за счет включения сюда старых слав, языческих богов (Перун, Белее, Мокошь и др. называются здесь тоже Б.).

В. В. Иванов, В. Н. Топоров


В христианских религиозно-мифологических представлениях Б. - духи зла, антагонисты троицы и ангелов, слуги, воины и шпионы дьявола, "враги невидимые" человеческого рода. Как сеятели дурных внушений, болезней (особенно душевных расстройств - "беснования") и всякой скверны и порчи, как разрушители социальных связей, с особенной ненавистью относящиеся к браку и строящие против него всякие козни, Б. сопоставимы со злыми духами различных мифологий (см. Духи), начиная с самых примитивных. Но согласно христианским представлениям, Б. не только опасны, как амбивалентные фольклорные персонажи, но абсолютно злы и не могут быть партнёрами никакого договора, ведущего к добру. Идейный комплекс "священной войны" против злых духов сближает христианские представления о Б. с иранской мифологией (мотив борьбы с дэвами); но с точки зрения христианства живущее в Б. зло - не свойство, изначально присущее их природе, а следствие ложного выбора их свободной воли. Б. и сам дьявол - не порождение какой-то иной, неподвластной богу "теневой" стороны бытия (как Ангро-Майнью в его отношении к Ахурамазде), но создание самого бога, его неверные слуги. Когда-то они были ангелами, но не сохранили "своего достоинства" (Иуд. 6), отпали от бога в акте измены и стали "ангелами сатаны" (Апок. 12, 9 и др.), "ангелами бездны". (В церковно-славянском и русском народном обиходе иногда было принято называть Б. в отличие от добрых ангелов "аггелами", что соответствует орфографии, но не произношению греч. слова aggelos, "ангел".)

От своего ангельского прошлого Б. удержали, хотя и в умалённой мере, прерогативы сверхчеловеческого знания и могущества, поставленные у Б. на службу злу. Помимо несвязанности условиями пространства и власти над стихиями, они имеют возможности тонкого проникновения в ход человеческих мыслей и вкладывания в ум и сердце человека нужных им внушений. Но Б. не обладают полным и достоверным знанием о глубинах человеческих душ; тайное решение очень твёрдой и праведной воли имеет шанс скрыться от глаз Б.

Деятельность Б. как искусителей направлена на всех людей, но с особым вниманием они относятся к монахам, аскетам и пустынникам, находящимся с ними в отношении объявленной войны (отшельники ранней поры монашества с особым намерением избирали для проживания места, пользовавшиеся наиболее недоброй славой по части "нечистой силы", чтобы сразиться с Б. в самом их гнезде). Уже основатель христианского монашества египетский пустынник 4 в. Антоний Великий стал героем красочных рассказов о преодолении бесовских козней.

Б. имеют общую с ангелами способность быть невидимыми и являться людям лишь по собственному произволу. Образ, который они принимают, также зависит от их выбора; а так как самая сущность бытия Б. - ложь, образ этот - фальшивая видимость, маска. По характерной русской пословице, "у нежити своего облика нет, она ходит в личинах". Чтобы добиться полного доверия соблазняемого, Б. могут принять образ светлого ангела или даже Иисуса Христа. Явившиеся в этом образе Б. говорят возгордившемуся монаху о его святости и богоизбранности (частый агиографический мотив), а малодушного, напротив, запугивают мнимой неизбежностью его осуждения (итальянская легенда о молодом ученике Франциска Ассизского, которому учитель велел ответить сверхъестественному посетителю простецкой, намеренно грубой бранью, после чего Лже-Христос исчез с сильным шумом и серным запахом). Считается, что видения, инспирированные Б. вызывают тяжёлое чувство смущения и тоски или, напротив, судорожной весёлости, которыми они сопровождаются (обычный симптом видимой или невидимой близости Б. - тошнота, ср. название Б. в русском фольклоре - "тошная сила"). Чтобы вкрасться в доверие, Б. принимают облик реальных отсутствующих людей, напр. друзей соблазняемого (легенда о Феодоре и Василии Печерских). Другие личины нужны Б. для побуждения похотливых чувств, обычно в пустыннике (явления в виде женщин, напр., герою апокрифической повести о Макарии Римском); тоскующую вдову Б. могут навещать и ласкать в обличье её умершего мужа и т.п. Для позднего западноевропейского средневековья особенно характерны представления о Б., предлагающих себя для блуда мужчине - в виде женщины ("суккуб"), а женщине - в виде мужчины ("инкуб"); представления эти не чужды Византии (в "Житии Василия Нового", 10 в., упоминается грех соития с Б.) и Древней Руси ("Повесть о бесноватой жене Соломонии", 17 в.). Третий род личин - гротескные подобия фантастических, уродливых чудищ (огнедышащий змий, псоглавец, "единаок", напоминающий одноглазых киклопов) или животных, либо хищных и опасных (лев, медведь, волк и т.п.), либо "нечистых, и внушающих отвращение (жаба, ср. Апок. 16, 13, мышь и т.п.). Сюда же примыкают образы чёрного пса, а в Западной Европе - чёрного кота (в порядке ложной этимологии связывавшегося с наименованием средневековой ереси катаров), Фольклор часто представлял Б. в обличье иноверцев (иудеев, мусульман) и иноземцев, либо наиболее экзотических ("чёрные мурины", т.е. эфиопы - постоянное обозначение Б. в старинной русской литературе), либо, напротив, наиболее известных и одиозных (арабы в византийской литературе, ляхи и литвины в древнерусских текстах). Тёмные фигуры "муринов" являются мучить и томить после смерти человека его душу, вышедшую из тела и страшащуюся неведомого пути. Наиболее обычный образ Б. в народной фантазии и в иконографических традициях православного и католического средневековья совмещает антропоморфные и териоморфные черты, приближаясь в этом отношении к языческому образу сатира или фавна: он тёмен, рогат, хвостат, ноги его оканчиваются копытцами, хотя в воспоминание о своей изначальной ангельской природе он имеет крылья (впрочем, в западной традиции это обычно крылья летучей мыши - ещё одного "нечистого" животного). Особенно богатой иконография Б. становится на исходе средневековья. "Дьяблерии" на Западе и аналогичные явления русской фантазии неразрывно связаны с судьбами низовой сатиры. Образы Б. как мучителей грешников в аду у Данте ("Божественная комедия"), отмеченные неприкрашенной убедительностью, сохраняют связь с ортодоксальной традицией. В позднейшей литературе необходимо отметить образ чёрта из "Братьев Карамазовых" P. M. Достоевского (и его почти цитатное отражение в "Докторе Фаустусе" Т. Манна), стилизацию апокрифических историй о Б. у А. М. Ремизова, декоративное использование "дьяблерии" в "Мастере и Маргарите" М. Булгакова и др.

Лит.: Буслаев Ф. И., Бес, в его кн.: Мои досуги, т. 2, М., 1886, с. 1-23; Дурново Н. Н., Легенда о заключенном бесе в византийской и старинной русской литературе, в сб.: Древности. Труды славянской комиссии императорского Московского археологического общества, т. 4, в. 1, М., 1907, с. 54-152; Успенский А. И., Бес. (Из материалов для истории русской живописи), "Золотое Руно", 1907., No 1, с. 21 - 27; Спасский А. А., Вера в демонов в древней церкви и борьба с ними, "Богословский вестник", 1907, т. 2, с. 357-91; Максимов С. В., Нечистая, неведомая и крестная сила, СПБ, 1903; Рязановский P. А., Демонология в древнерусской литературе, М., 1915.

С. С. Аверинцев

В Западной Европе начиная с 15 в. в изобразительном искусстве особую популярность обретает сюжет "Искушение святого Антония", дававший широкий простор воображению живописцев в воплощении фигур Б. (произведения М. Шонгауэра, И. Босха, М. Грюневальда, Яна Госсарта, Л. Кранаха Старшего, Лукаса Лейденского, П. Веронезе, X. Голциуса и др.). Среди произведений литературы на этот сюжет философская драма Г. Флобера "Искушение святого Антония". Фигуры Б. встречаются в миниатюрах средневековых рукописей и в пластике соборов 11-15 вв. Особенно причудливые порождения фантазии художников содержатся в числе гротескных деталей готического орнамента соборов. Изображение Б. в живописи связано также с воплощением сцен ада (напр., у Босха) и особенно страшного суда.

[Мифы народов мира. Энциклопедия: Бесы, С. 8 и далее.Мифы народов мира, С. 1122 (ср. Мифы народов мира. Энциклопедия, С. 171 Словарь)]

Славяне
[править]

Бес — злой дух, демон. В народной демонологии славян представления о бесах развивались под влиянием церковно-книжной традиции и сближались с поверьями о черте.

В памятниках древнерусской литературы[1] и летописях к «бесам» оказались причислены высшие и низшие языческие божества, и слово «бес» могло иметь значение «языческий бог», «идол» (изображение божества). В житиях, повестях, заклинательных молитвах бесы выступают как нечистые злые духи, соблазняющие человека и наносящие ему физический и моральный вред (вызывают болезни, кликушество, пьянство, вводят в блудный грех). Бес обычно описывался как существо черного (синего) цвета[2]; бес мохнатый, крылатый, хвостатый, на руках и ногах — когти, распространяет вокруг себя дым и смрад. Может явиться в образе зверя, змея, черного пса, медведя, волка, воина, монаха, инородца (эфиопа, поляка, литовца), скомороха, иногда — ангела, даже Иисуса Христа. Иконографические изображения беса подчеркивают его зооморфный облик (крылья, хвостик, птичьи лапы) и особо — остроконечную голову и волосы «шишом»[3]). В русских памятниках XVII в. встречаются изображения беса с гипертрофированными гениталиями.

В житийной литературе и заклинательных молитвах представлен перечень способов изгнания бесов, вселившегося в человека:

• святой сковывает (связывает) беса,
• бьет,
• изгоняет в пустыню (в морскую глубину, в преисподнюю),
• заключает в замкнутом пространстве (в пещере, в горах, в яме, в сосуде).

В народной демонологии сохранились представления о бесе как о персонаже, отличном от черта, дьявола и беса книжной традиции.

• У восточных славян слово бесы служит для обозначения всех демонологических персонажей или для называния отдельных категорий духов:
русские:
 — бес полуденный — полудница,
 — бес во дворе — домовой,
 — бес-волосатик — леший;
украинцы:
 — польови 6iс — полевик.
• У кашубов «бес» — антропоморфный злой дух высокого роста с огромными стопами.
• Польские пастухи называют бесами злых духов в зверином облике.
• Существует также польское поверье о «белых бесах», обитающих в «верхнем» мире (в отличие от подземных духов — «страхов»).
• У болгар сохранились представления, по которым бес — это злой дух, умерщвляющий собак, или дух болезни, передающейся человеку при укусе больной собаки.
• У сербов существует поверье о бесе как о демоне, вселяющемся в людей и животных и вызывающем бешенство (Косово).
• Бесами называются великаны в сербских и болгарских легендах.

Бесы и колдуньи наводят порчу на людей. Роспись середины XIX в. в церкви Рождества Богородицы в Рильском монастыре (Болгария). — Из кн.: Георгиева И. Българска народна митология. София, 1993. Рис. 110 < SMES, с.34 Смотри также:
Чёрт
Полудница
Домовой
Леший
Полевик
Чёрный цвет

Библиография
[править]

 — SMES — Белова О. В., Бес // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. Изд. 2-е. — М.: Междунар. отношения, 2002. С.34-35
 — Рязановский Ф. А., Демонология в древнерусской литературе. М., 1915 < SMES
 — Белова О. В., Бесы, демоны, люцыперы…// Живая старина. 1997. № 4. С. 8-10 < SMES

Примечания и комментарии
[править]

  1. «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, XI в.
  2. Ср. рус. черный, синец — «бес, чёрт».
  3. Ср. рус. диал. шиш, шишко — «черт».

Если вы нашли ошибку в тексте или возможно у Вас есть что добавить.
Для изменения текста нажмите кнопку "править" вверху страницы
Поделиться: